История песни I Wan'na Be Like You (The Monkey Song) — «Книга джунглей», 1967

Now I'm the king of the swingers, oh, the jungle VIP. I've reached the top and had to stop, and that's what botherin' me.

«Я король свингеров, VIP джунглей. Я добрался до вершины и вынужден был остановиться — и вот это меня беспокоит».

Если вы считаете, что Короля Людовика пел Луи Армстронг — вы в хорошей компании: это одно из самых живучих заблуждений в истории диснеевской музыки. Пел другой Луи, тоже из Нового Орлеана, тоже трубач, тоже «король» (в его случае — свинга). Его звали Луи Прима (1910–1978), и его «I Wan'na Be Like You» — редкий случай, когда песня из детского мультфильма стала джазовым стандартом, концертным номером и причиной затяжной правовой войны с киностудией.

Паспорт песни

Киплинг такого не писал

Людовик — выдумка Диснея. У Киплинга Bandar-log (обезьяний народ) не имеет царя-орангутана: это шумливая, лишённая индивидуальности толпа, наказание для Маугли, а не персонаж с мечтой. Дисней же поселил в заброшенном индийском храме орангутана-предпринимателя — и именно ему фильм обязан самой «взрослой» своей музыкой.

Важно и то, в какой момент это снималось. Уолт Дисней умер в декабре 1966-го, за десять месяцев до премьеры, и «Книга джунглей» — один из двух последних проектов, одобренных им лично. Это самый «диснеевский» из его послесмертных фильмов и одновременно самый беспечный: студия сознательно ушла от мрачноватого оригинала и раннего сценария Билла Пита в сторону джазового шоу. От «серьёзной» версии отказались: из партитуры Терри Гилкисона, написавшего «The Bare Necessities», в фильм попала только эта песня, а остальные номера студия позвала сочинять братьев Шерманов — штатных авторов «Мэри Поппинс». Задачу им сформулировали предельно прямо: найти «безумные способы повеселиться» над музыкой.

Идея: обезьяна, которая «свингует»

Всё построено на каламбуре, который Ричард Шерман пересказывал десятки лет:

«Когда у нас появилась идея для "I Wanna Be Like You", мы сказали: обезьяна раскачивается на дереве, он король обезьян — значит, сделаем его "королём свингеров". Вот и вся идея: мы сделаем его джазовым музыкантом».

Отсюда и музыка: не «этнические джунгли», а диксиленд-мелодия, свингующий 4/4, медные, тарелка на «and» и вокал, который имитирует трубу. Обезьяна, раскачивающаяся на лиане, и свингующий оркестр — для авторов это, по сути, одно и то же движение.

Работали они от концепт-артов: обезьяны у художников выглядели как публика, а значит, храм Людовика — по совместительству клуб, где король даёт концерт.

Как Прима попал в обезьяну

Идею позвать Приму предложил Джимми Джонсон — глава диснеевского лейбла звукозаписи Disneyland Records (сегодня это Walt Disney Records). Джонсон писал, что «чувствовал: Луи станет прекрасным контрапунктом» Филу Харрису в роли Балу (в оригинале — «a great foil») — и рекомендовал его Уолту, который поначалу отнёсся к идее скептически. Прима, впрочем, хотел партию сам: по свидетельству Джонсона, он приехал всей группой в Бёрбанк на прослушивание к Уолту и аниматорам за собственный счёт.

Тут и начинается то, что обычно путают. На роль Людовика действительно рассматривали Луи Армстронга — и отказались: в 1966–67 годах, на пике движения за гражданские права, чёрный исполнитель в роли обезьяны означал бы скандал. Это решение не отменило обвинений: сцену и сегодня регулярно разбирают как стереотип — ирония в том, что пластический и вокальный прототип Людовика был итало-американцем из Французского квартала.

Р